Будни войны

Начиная с навигации 1943 г., создалось оперативное напряжение в восточной части Баренцева и Карского морей. Противнику стало известно, что Северный морской путь широко используется как транспортная магистраль для связи с востоком страны для ввоза внутрь страны из полярных районов ценных стратегических материалов.

Перед морскими силами противника была поставлена задача — блокировать Севморпуть. Для обстрела порта на Диксон направляется крейсер, для борьбы на коммуникациях Севморпути — подводные лодки. В 1943 г. противник добивается некоторых успехов. После окончания Великой Отечественной войны стало известно, что противником было организовано скрытое снабжение подводных лодок путем использования необжитого восточного побережья Новой Земли.

Командованием Северного флота принимаются срочные меры по усилению противолодочной обороны транспортов, конвоируемых при следовании в арктические порты. С этой целью усилено базирование нашего флота и его авиации в этих районах. Расширен район базирования Новоземельской Военно-морской базы (ВМБ). На острове Диксон организована Карская ВМБ.

В тяжелых условиях слабо обжитых районов усиливаем созданную в конце 1942 г. Гидрометслужбу Новоземельской ВМБ и создаем соответственную службу Карской базы. Приходится назначать молодых, малоопытных, недавно окончивших Высший военный Гидрометинститут. В начале навигации 1944 г. докладываю командованию флотом о необходимости лично инспектировать вновь организованные подразделения, а время на переходах в составе конвоев использовать для их гидрометобеспечения непосредственно на местах. Начальник оперативного отдела штаба флотилии контр-адмирал Богуславский мое решение одобряет не сразу. Он находится под тяжелым впечатлением трагической гибели первого конвоя текущей навигации, на котором погиб мой коллега, обеспечивший переход кораблей. Настойчиво доказываю необходимость моего посещения базы и получаю разрешение следовать на миноносце, входящем в состав конвоя.

Докладываюсь командиру корабля, очень симпатичному человеку моего возраста, влюбленному в арктические плавания. Быстро знакомлюсь с офицерским составом корабля и становлюсь «своим». Хотя корабль и старой постройки, но в хорошем состоянии и хорошо оборудован в противолодочном отношении; вооружен противолодочным минометом, обеспечен — в то время еще редкость — гидролокатором. Два транспорта с паровозами для Дудинки сопровождает конвой из девяти боевых единиц, в числе которых три миноносца старой постройки, переданные нам Великобританией. Правда, остальные корабли слабые: отмобилизованные рыбные тральщики, кроме глубинных бомб, вручную выбрасываемых за борт, своим оружием практически не обеспеченные. Их назначение — затруднять маневр противника при попытке подойти к транспортам. В довершение всего упомянутые тральщики обладают скоростями куда меньшими, чем транспорты. Для увеличения эффективности наблюдения миноносцы один за другим обходят конвой на противоположном зигзаге. По пути от Архангельска до пролива Югорский шар наш миноносец несколько раз использует противолодочный миномет, каждый раз взрывая двенадцать глубинных мин.

Поводом для применения оружия являются контакты гидролокаторов, а также профилактические действия в зоне узких проходов, затрудняющих маневр как транспортов, так и боевых кораблей. Итак, входим в Югорский шар. Нас встречает дозорное судно и сообщает, что накануне здесь вытравлена донная мина.

Совершив положенное, миноносец должен возвратиться в главную базу Северного флота, и мне приходится переходить на бывший рыбный тральщик, который в составе указанного конвоя продолжает сопровождать транспорт по Обь-Енисейскому заливу, а затем должен следовать на Диксон. С грустью прощаюсь с полюбившимися мне офицерами миноносца, а его командир, оценивший мои усилия по гидрометобеспечению перехода, настаивает на продолжении плавания с ним и обещает мгновенно уладить дело через штаб флота. Перспектива заманчивая, но приходится от нее отказываться и переходить на тральщик. Время стоянки в проливе использую для проверки службы в Хабарове. Молодой офицер хорошо справляется со своими обязанностями, но достается это ему почти нечеловеческими усилиями. Докладываю командиру охраны водного района о необходимости помощи, и она оказывается.

После ознакомления с работой устраиваю разбор действий подразделения и отправляюсь на тральщик. Сказывается разница в разрядах кораблей, на тральщике сложнее быт, что ярко бросается в глаза после миноносца. Стараюсь быть полезным вплоть до несения вахты. Наконец оставляем транспорты и следуем на Диксон.

По пути от штаба базы получаем информацию о том, что две подводные лодки противника подошли к одному из пунктов побережья Карского моря и пленили весь состав полярной гидрометстанции и двух матросов поста Снис, одновременно воспользовавшись продовольственным запасом подразделения. Нас предупреждают о бдительности, приказывают проверить состояние поста Снис в пункте Омиларино. В штабе базы возникло сомнение; связисты подозревали, что их коллега на посту Снис изменил «почерк» работы, возможно, под влиянием угроз захватившего пост противника. Подобная версия заставила нас подходить к посту с учетом возможности его захвата противником.

Можно себе представить, какое впечатление произвели наши тактические хитрости на ничего не подозревавший личный состав поста. Хорошо, что они не додумались воспользоваться своим пулеметом. По-видимому, нас видели сходящими с хорошо знакомого тральщика и следовавшими впоследствии по-пластунски. После этого — Диксон, перелет в Нарьян-Мар, переходы на Новую Землю и возвращение в Архангельск только 8 ноября. Так проходила навигация заместителя, затем начальника Гидрометслужбы Беломорской военной флотилии.

И. М. Безуглый

Материал «Будни войны», опубликованный в журнале «Санкт-Петербургский университет» №​12, 2001 г.