«Моя юность прошла с пользой для Родины»
О жизни Евгении Григорьевны Кузнецовой
Иннокентий Павлович Зиновьев годы войны провел в Новосибирской области, окончил Ленинградскую Военно-воздушную инженерную академию имени А. Ф. Можайского, служил преподавателем в Саратовском артиллерийском техническом училище. Ему присвоена ученая степень кандидата технических наук, а в 1972 году − ученое звание доцента. Награжден медалью «За боевые заслуги» и орденом Красной Звезды. Сейчас Иннокентий Павлович возглавляет в Санкт-Петербургском государственном университете Совет ветеранов войны, труда и военной службы. В его памяти осталось не так много воспоминаний о самой войне, зато навсегда остались воспоминания о героях войны, которые до сих пор работают в Университете, и о тех, кого уже нет в живых.
Она — ветеран войны и труда. В 41-м успела закончить девять классов. Первый год блокады Ленинграда семнадцатилетней девушке пришлось работать на заводе «Красная заря», чтобы прокормить семью. Каждый день нужно было ходить три километра туда и столько же обратно. До этого Евгения работала на телефонном заводе, сотрудников которого эвакуировали, но она — любящая дочь, внучка и сестра — не покинула свою семью и осталась в Петербурге.
В блокадном Ленинграде страшно — часто обстреливали, было жутко добираться пешком на работу. На глазах у Евгении сотрудницу завода завалило домами, да и ей самой часто приходилось идти через мост под обстрелами.
У молодой девушки не было варианта «сдаться» − дома находились члены семьи, обездвиженные голодом. Они ждали ее, Женечку, ждали хлеба. «Одинокие люди не выживали, — объясняет Евгения Григорьевна. — Вот, например, живут мать с ребенком вдвоем, потом мама умирает. Хорошо, если младенец останется жив к тому времени, как его найдут волонтеры». Ветеран рассказывает, что жить было тяжело. Порой приходилось делать студень из клея и горчичный суп из нехитрых ингредиентов — кипятка и горчицы. Женщина пожимает плечами — выбора ведь не было.
Через год работы на заводе, когда Евгению уже было не узнать из-за истощенности и хронической усталости, ее семью эвакуировали в Чувашию, но не всю — бабушка умерла, сестру пришлось подбросить в детскую больницу. По словам моей собеседницы, их участь была еще завидной — многие умирали, так и не дождавшись эвакуации. Одного пайка, чтобы выжить в блокаду, не хватало. Однако и после освобождения города и долгожданного спасения не многие выживали. Люди, не видевшие долгое время хлеба, набрасывались на него и умирали от заворота кишок.
По дороге в Чувашию мама Женечки встретила женщину с маленьким ребенком. Она оказалась пианисткой, которая не была приспособлена к тяжелому труду, не могла себя обеспечивать. Семья Матясовых (Девичья фамилия Е. Г. Кузнецовой. — Прим. авт.) делила с ними хлеб и поддерживала, ведь вместе справляться легче. «Даже в такое тяжелое время не забывали, что мы люди», — подчеркивает Евгения Григорьевна.
В Чебоксарах семье дали дом, обеспечили едой. Там они «ожили», поправились. После короткого отдыха Евгения устроилась в Райисполком в хозяйственный отдел статистом, а ближе к девятнадцати годам она пошла в армию добровольцем. Ее взяли. Служила Женечка в запасном женском телеграфном полку, где их учили телеграфу и военному делу.
В блокадном Ленинграде страшно — часто обстреливали, было жутко добираться пешком на работу. На глазах у Евгении сотрудницу завода завалило домами, да и ей самой часто приходилось идти через мост под обстрелами.
У молодой девушки не было варианта «сдаться» − дома находились члены семьи, обездвиженные голодом. Они ждали ее, Женечку, ждали хлеба. «Одинокие люди не выживали, — объясняет Евгения Григорьевна. — Вот, например, живут мать с ребенком вдвоем, потом мама умирает. Хорошо, если младенец останется жив к тому времени, как его найдут волонтеры». Ветеран рассказывает, что жить было тяжело. Порой приходилось делать студень из клея и горчичный суп из нехитрых ингредиентов — кипятка и горчицы. Женщина пожимает плечами — выбора ведь не было.
Через год работы на заводе, когда Евгению уже было не узнать из-за истощенности и хронической усталости, ее семью эвакуировали в Чувашию, но не всю — бабушка умерла, сестру пришлось подбросить в детскую больницу. По словам моей собеседницы, их участь была еще завидной — многие умирали, так и не дождавшись эвакуации. Одного пайка, чтобы выжить в блокаду, не хватало. Однако и после освобождения города и долгожданного спасения не многие выживали. Люди, не видевшие долгое время хлеба, набрасывались на него и умирали от заворота кишок.
По дороге в Чувашию мама Женечки встретила женщину с маленьким ребенком. Она оказалась пианисткой, которая не была приспособлена к тяжелому труду, не могла себя обеспечивать. Семья Матясовых (Девичья фамилия Е. Г. Кузнецовой. — Прим. авт.) делила с ними хлеб и поддерживала, ведь вместе справляться легче. «Даже в такое тяжелое время не забывали, что мы люди», — подчеркивает Евгения Григорьевна.
В Чебоксарах семье дали дом, обеспечили едой. Там они «ожили», поправились. После короткого отдыха Евгения устроилась в Райисполком в хозяйственный отдел статистом, а ближе к девятнадцати годам она пошла в армию добровольцем. Ее взяли. Служила Женечка в запасном женском телеграфном полку, где их учили телеграфу и военному делу.
После долгого обучения при штабе ее в качестве красноармейца-телеграфиста отдельной роты связи отправили в истребительную авиационную дивизию Прибалтийского фронта.
Она работала одной из пяти связисток, дежурила на телефоне. Кроме того, девушкам приходилось грузить товарные поезда и стоять в гарнизоне в карауле. Служить было нелегко — связистки часто находились под обстрелом. «Хотя вот санитаркам приходилось тяжелее, − вспоминает Евгения Григорьевна. — Они под градом пуль вытаскивали раненых с поля боя».
Е. Г. Кузнецову не остановила изнурительная работа на заводе в блокадном Ленинграде — она пошла в армию навстречу новым трудностям, не зная, останется в живых или нет. Она участвовала в сражениях при освобождении Калинина, Пскова, городов Латвии, получила ранение и лечилась в эвакогоспитале в 1945 г. Была награждена орденом Отечественной войны, медалями «За оборону Ленинграда» и «За победу над Германией». Однако Евгения Георгиевна все время повторяет, что у нее не было подвигов: «Я делала то, что приказывали, выполняла воинский долг. В тяжелое время была не в стороне, а отдавала все, что могла. Моя юность прошла с пользой для Родины».
И после войны женщина продолжала служить Родине: занималась общественной работой, состояла в коммунистической партии. Работала старшим инспектором ректората, инженером научно-исследовательского института физики и химии, состояла в Совете ветеранов Петродворцового района.
Сегодня она благодарна за то, что жива и может самостоятельно передвигаться, хотя постоянно дают знать о себе старые болячки. На прощание Е. Г. Кузнецова еще несколько раз повторяет: «Ничего героического в моих поступках не было. Делала то, что должна».
Лусинда Гюльгезян
Она работала одной из пяти связисток, дежурила на телефоне. Кроме того, девушкам приходилось грузить товарные поезда и стоять в гарнизоне в карауле. Служить было нелегко — связистки часто находились под обстрелом. «Хотя вот санитаркам приходилось тяжелее, − вспоминает Евгения Григорьевна. — Они под градом пуль вытаскивали раненых с поля боя».
Е. Г. Кузнецову не остановила изнурительная работа на заводе в блокадном Ленинграде — она пошла в армию навстречу новым трудностям, не зная, останется в живых или нет. Она участвовала в сражениях при освобождении Калинина, Пскова, городов Латвии, получила ранение и лечилась в эвакогоспитале в 1945 г. Была награждена орденом Отечественной войны, медалями «За оборону Ленинграда» и «За победу над Германией». Однако Евгения Георгиевна все время повторяет, что у нее не было подвигов: «Я делала то, что приказывали, выполняла воинский долг. В тяжелое время была не в стороне, а отдавала все, что могла. Моя юность прошла с пользой для Родины».
И после войны женщина продолжала служить Родине: занималась общественной работой, состояла в коммунистической партии. Работала старшим инспектором ректората, инженером научно-исследовательского института физики и химии, состояла в Совете ветеранов Петродворцового района.
Сегодня она благодарна за то, что жива и может самостоятельно передвигаться, хотя постоянно дают знать о себе старые болячки. На прощание Е. Г. Кузнецова еще несколько раз повторяет: «Ничего героического в моих поступках не было. Делала то, что должна».
Лусинда Гюльгезян