На свет знаний сквозь блокаду и время
Тамара Васильевна Чиркова
Вся жизнь Тамары Васильевны Чирковой, профессора кафедры физиологии и биохимии растений, с ранних лет была связана с наукой и с Санкт-Петербургским университетом, в который она поступила в 1951 году. До знакомства со студенческой жизнью она пережила и ужасы войны, голод, смерть, страх, и блокаду Ленинграда, и послевоенные годы восстановления. Казалось, переживший трагедию человек утрачивает способность к легкости, к счастью. Казалось, до встречи с Тамарой Васильевной.
Она − живая легенда Института истории Санкт-Петербургского университета. Более полувека эта удивительная женщина посвятила многообразной и активной научной и преподавательской деятельности. Наталья Ивановна Яковкина, доцент кафедры истории России, почётный работник высшего профессионального образования Российской Федерации, рассказала нам о блокадном Ленинграде, эвакуации в Елабугу и трудном возвращении домой.
Огороды вокруг Исаакиевского собора
Беседа проходила дома у Тамары Васильевны. Меня встретила женщина с невероятно молодым голосом, достаточно твердым и даже строгим, однако приветливая и искренняя улыбка сразу указала на ее доброту. После знакомства мы прошли в кабинет-гостиную, где вся обстановка благоволила к плодотворной вдумчивой работе: по стенам − книжные шкафы с научными, историческими книгами, с литературой на разных языках.
Тамара Васильевна Чиркова родилась в "научной" семье: отец, Василий Иванович, работал в Ботаническом институте научным работником, мать, Валентина Федоровна, еще до войны была кандидатом биологических наук и трудилась на Северной базе Академии наук. Но в начале войны мама оставила работу, пошла на курсы медицинских сестер и служила физиотерапевтической сестрой в госпиталях. После демобилизации в 1943 году она поступила научным сотрудником в Ботанический институт. «Люди шли помогать Родине, не думая о карьерных успехах», − подчеркивает Т. В. Чиркова.
Девочке было девять лет, когда 22 июня 1941 года в ее детство вторглась мировая беда. Тамара Васильевна успела окончить первый класс, после чего ее, как и всех детей Ленинграда, в июле эвакуировали в Ярославскую область. Жизнь вне дома, вдали от родных была тяжела, и дети в письмах стали просить родителей вернуть их в город. Некоторые матери отправились за детьми и привезли их домой. Поскольку мама Тамары Васильевны была на казарменном положении и не могла покинуть город, она дала доверенность на дочь матери ее одноклассницы. Им удалось вернуться последним прямым и, по счастливой случайности, не обстрелянным поездом 8 сентября 1941 года, то есть именно в тот день, когда замкнулось блокадное кольцо. Тогда светило солнце, и в душе маленькой Тамары сияла радость — она счастлива была быть вместе со своими любимыми мамой и папой.
Их квартира находилась в доме № 39 на улице Декабристов, довольно далеко от Ботанического сада, где работал отец. Зимой 1941 года транспорт уже не работал. Добираться к месту работы пешком не было сил, поэтому они с отцом поселились в бомбоубежище под зданием Гербария в Ботаническом институте. Там не было воды и света, но стояла печурка. Только в 44-м семья Чирковых переехала ближе к Ботаническому саду, на Аптекарский проспект.
Вспоминая дорогу к месту работы отца, Тамара Васильевна рассказывает про один зимний блокадный день. Шел не первый месяц войны, голод, борьба, суровая морозная погода, узнаваемое петербургское серое, тучное небо сковали и так едва дышавший город. Улицы утопали в глубоком снегу, трамваи остановились на полпути, словно заснув без счета времени. Чтобы не столкнуться с идущим навстречу по узким тропинкам человеком, на груди у всех светились фосфоресцирующие диски. Маленькая Тамара с отцом шла по обездвиженным улицам. Василий Иванович от усталости и бессилия порой присаживался отдохнуть, а дочка все тянула его: «Ну, папа, вставай же, вставай!» Картина «сказочно мертвого», леденящего душу города, в котором будто остановилась жизнь, навсегда запечатлелась у нее в памяти.
Тамара Васильевна Чиркова родилась в "научной" семье: отец, Василий Иванович, работал в Ботаническом институте научным работником, мать, Валентина Федоровна, еще до войны была кандидатом биологических наук и трудилась на Северной базе Академии наук. Но в начале войны мама оставила работу, пошла на курсы медицинских сестер и служила физиотерапевтической сестрой в госпиталях. После демобилизации в 1943 году она поступила научным сотрудником в Ботанический институт. «Люди шли помогать Родине, не думая о карьерных успехах», − подчеркивает Т. В. Чиркова.
Девочке было девять лет, когда 22 июня 1941 года в ее детство вторглась мировая беда. Тамара Васильевна успела окончить первый класс, после чего ее, как и всех детей Ленинграда, в июле эвакуировали в Ярославскую область. Жизнь вне дома, вдали от родных была тяжела, и дети в письмах стали просить родителей вернуть их в город. Некоторые матери отправились за детьми и привезли их домой. Поскольку мама Тамары Васильевны была на казарменном положении и не могла покинуть город, она дала доверенность на дочь матери ее одноклассницы. Им удалось вернуться последним прямым и, по счастливой случайности, не обстрелянным поездом 8 сентября 1941 года, то есть именно в тот день, когда замкнулось блокадное кольцо. Тогда светило солнце, и в душе маленькой Тамары сияла радость — она счастлива была быть вместе со своими любимыми мамой и папой.
Их квартира находилась в доме № 39 на улице Декабристов, довольно далеко от Ботанического сада, где работал отец. Зимой 1941 года транспорт уже не работал. Добираться к месту работы пешком не было сил, поэтому они с отцом поселились в бомбоубежище под зданием Гербария в Ботаническом институте. Там не было воды и света, но стояла печурка. Только в 44-м семья Чирковых переехала ближе к Ботаническому саду, на Аптекарский проспект.
Вспоминая дорогу к месту работы отца, Тамара Васильевна рассказывает про один зимний блокадный день. Шел не первый месяц войны, голод, борьба, суровая морозная погода, узнаваемое петербургское серое, тучное небо сковали и так едва дышавший город. Улицы утопали в глубоком снегу, трамваи остановились на полпути, словно заснув без счета времени. Чтобы не столкнуться с идущим навстречу по узким тропинкам человеком, на груди у всех светились фосфоресцирующие диски. Маленькая Тамара с отцом шла по обездвиженным улицам. Василий Иванович от усталости и бессилия порой присаживался отдохнуть, а дочка все тянула его: «Ну, папа, вставай же, вставай!» Картина «сказочно мертвого», леденящего душу города, в котором будто остановилась жизнь, навсегда запечатлелась у нее в памяти.
Отца Тамары Васильевны не мобилизовали, хотя он несколько раз ходил в военкомат записываться в ополчение. Считали, что он будет нужен в городе как грамотный специалист и ученый для сохранения коллекций Ботанического сада.
Жизнь показала, что, действительно, он оказался очень востребованным. Еще в самом начале войны, когда работали магазины, Василий Иванович, зайдя в знакомый ему магазин «Семена» на Садовой улице около Сенной площади, купил целый мешок семян огородных растений. Кому нужны были тогда поля и огороды, если кругом бедствие, работа на фронте и в тылу? Но именно из этих семян в Ботаническом саду взошел урожай, пригодный для пищи. Отец Тамары Васильевны создал огородную бригаду, которая стала выращивать рассаду овощей для города. Таким образом, он не дал умереть от голода их семье и многим, многим ленинградцам. Во время блокады были использованы всевозможные посевные площади. И не только в Ботаническом саду! Даже вокруг Исаакиевского собора, как говорит Тамара Васильевна, выращивали капусту и морковь. Каждый знал, что эти посевы — их спасение.
Самой тяжелой была зима 1941−42 годов. Много написано о питании в блокадные годы, но у каждого, пережившего те годы, свои воспоминания о ней. Голод коснулся и семьи Тамары Васильевны. «Исхудавшая, измученная мама, − рассказывает она, − в редкие дни увольнений приносила нам с отцом пару сухарей, отрывая от своего военного пайка». В голодном детстве настолько вкусным казался жмых (как еще его называют, дуранда), что Т. М. Чиркова думала: после войны будет есть его на завтрак ежедневно. К слову, ныне этот продукт является концентрированным кормом для сельскохозяйственных животных.
В 1942 году дети-переростки, пропустившие предыдущий школьный год, осенью все-таки пошли в школу, причем школа − 3 класса − для детей, живших около Ботанического института, была открыта в деревянном здании на территории Ботанического сада. Это был филиал школы № 70, основное помещение которой было занято госпиталем. Маленькая Тамара и многие ее друзья-одноклассники ежедневно после уроков работали в огородной бригаде по выращиванию рассады для города, а также в бригаде, помогавшей выращивать лекарственные растения для фронта и госпиталей. Директор института, вернее, той его части, которая осталась в городе (основная часть была эвакуирована в Казань), Владимир Сергеевич Соколов, чтобы как-то порадовать и поддержать трудолюбивых школьников, представил около десяти ребят к медали «За оборону Ленинграда». Эти медали им вручили в 1944 году, когда детям было всего по 11−12 лет. Тогда он, конечно, не мог предугадать, насколько важной для всей их последующей жизни окажется эта награда. К сожалению, сейчас в живых из числа награжденных осталось всего двое.
Жизнь показала, что, действительно, он оказался очень востребованным. Еще в самом начале войны, когда работали магазины, Василий Иванович, зайдя в знакомый ему магазин «Семена» на Садовой улице около Сенной площади, купил целый мешок семян огородных растений. Кому нужны были тогда поля и огороды, если кругом бедствие, работа на фронте и в тылу? Но именно из этих семян в Ботаническом саду взошел урожай, пригодный для пищи. Отец Тамары Васильевны создал огородную бригаду, которая стала выращивать рассаду овощей для города. Таким образом, он не дал умереть от голода их семье и многим, многим ленинградцам. Во время блокады были использованы всевозможные посевные площади. И не только в Ботаническом саду! Даже вокруг Исаакиевского собора, как говорит Тамара Васильевна, выращивали капусту и морковь. Каждый знал, что эти посевы — их спасение.
Самой тяжелой была зима 1941−42 годов. Много написано о питании в блокадные годы, но у каждого, пережившего те годы, свои воспоминания о ней. Голод коснулся и семьи Тамары Васильевны. «Исхудавшая, измученная мама, − рассказывает она, − в редкие дни увольнений приносила нам с отцом пару сухарей, отрывая от своего военного пайка». В голодном детстве настолько вкусным казался жмых (как еще его называют, дуранда), что Т. М. Чиркова думала: после войны будет есть его на завтрак ежедневно. К слову, ныне этот продукт является концентрированным кормом для сельскохозяйственных животных.
В 1942 году дети-переростки, пропустившие предыдущий школьный год, осенью все-таки пошли в школу, причем школа − 3 класса − для детей, живших около Ботанического института, была открыта в деревянном здании на территории Ботанического сада. Это был филиал школы № 70, основное помещение которой было занято госпиталем. Маленькая Тамара и многие ее друзья-одноклассники ежедневно после уроков работали в огородной бригаде по выращиванию рассады для города, а также в бригаде, помогавшей выращивать лекарственные растения для фронта и госпиталей. Директор института, вернее, той его части, которая осталась в городе (основная часть была эвакуирована в Казань), Владимир Сергеевич Соколов, чтобы как-то порадовать и поддержать трудолюбивых школьников, представил около десяти ребят к медали «За оборону Ленинграда». Эти медали им вручили в 1944 году, когда детям было всего по 11−12 лет. Тогда он, конечно, не мог предугадать, насколько важной для всей их последующей жизни окажется эта награда. К сожалению, сейчас в живых из числа награжденных осталось всего двое.
Война уничтожала всякий эгоизм
Все детство Тамары Васильевны прошло в Ботаническом саду. Там она обрела верных друзей на всю жизнь, там же узнала об ответственности, взаимопомощи и взаимопонимании, о необходимости оказать помощь нуждающимся. Институт жил своей жизнью. Садоводы переносили в свои квартиры наиболее ценные растения и, как могли, согревали их с помощью печек-буржуек. Сотрудники готовили хвойный бальзам для раненых, читали лекции, активно издавали брошюры и плакаты с разъяснениями о том, какие растения полезны, а какие вредны. Функционировал детский сад, куда брали и младших школьников. Но там они не бегали и не прыгали, а сидели, как старички, вокруг буржуйки в ожидании обеда, который мог состоять из дрожжевого супа, соевых шпрот, каши из дуранды и маленького кусочка страшного по составу хлеба. Вместе с тем, в блокадном детстве было место и творчеству: ставили спектакли, например, «Снежную королеву», пели хором, выступали с художественным словом.
У каждого ребенка была мечта. Например, подруга Тамары Васильевны хотела стать актрисой — и стала. А наша героиня мечтала о светлом будущем, о научной работе и достижениях — и все сбылось. С друзьями детства Чиркова тесно общалась всю жизнь: они часто собирались у нее в квартире и в студенческие годы, и позже, вплоть до последних десятилетий.
У каждого ребенка была мечта. Например, подруга Тамары Васильевны хотела стать актрисой — и стала. А наша героиня мечтала о светлом будущем, о научной работе и достижениях — и все сбылось. С друзьями детства Чиркова тесно общалась всю жизнь: они часто собирались у нее в квартире и в студенческие годы, и позже, вплоть до последних десятилетий.
Но рядом с маленькими радостями юных лет шагало горе. В блокаду на улицах замертво падали люди. Измождённые голодом сверстники погибали под обстрелами. Женщины работали из последних сил в тылу. И каждый, каждый боялся, что этот день — его последний. Напротив Ботанического сада, в конце улицы профессора Попова, находился Хозяйственный двор. В блокаду там был морг, и маленькая Тамара видела, как день за днем туда привозят убитых и умерших от голода жителей города. Поскольку у истощенных ленинградцев не хватало сил дотащить санки со страшным грузом до морга, то тела оставляли у стен домов или у решетки сада, так что по дороге к моргу постоянно попадались «белые простыни».
Вопреки этим ужасам, у детей не пропадало желание жить для семьи и для Родины, самоотверженно трудиться. И ни у кого даже мысли не возникало, что город может быть сдан. Война уничтожала всякий эгоизм. Тамара Васильевна считает, что поколению двадцать первого века не хватает стремления к самосовершенствованию, зачастую даже отсутствует тяга к знаниям и жизни, чего не было и не могло быть в годы ее молодости.
Вопреки этим ужасам, у детей не пропадало желание жить для семьи и для Родины, самоотверженно трудиться. И ни у кого даже мысли не возникало, что город может быть сдан. Война уничтожала всякий эгоизм. Тамара Васильевна считает, что поколению двадцать первого века не хватает стремления к самосовершенствованию, зачастую даже отсутствует тяга к знаниям и жизни, чего не было и не могло быть в годы ее молодости.
И как не вспомнить про Победу!
Ощущение скорой радости буквально захлестывало каждого. Пережившие блокаду ленинградцы, воодушевленные к концу войны, работали еще упорнее. А прорыв вражеского кольца вызвал необычайный ажиотаж: люди ликовали, смеялись, целовались, в небе разноцветными огнями взрывался салют! Узнав о победе, Тамара почувствовала невероятную легкость, словно сердце освободилось от тисков. Этот эмоциональный подъем поддерживал советский народ и на протяжении послевоенных лет восстановления.
Студенческая жизнь Тамары Васильевны прошла в ЛГУ. Она решила заниматься наукой более углубленно, изучать теорию, тогда как ее родители тяготели к практике и сельскохозяйственной науке. Ее всегда влекла наука — и в раннем детстве, и в годы блокады. Школу она окончила с медалью. Тамара Васильевна выбрала профессию осознанно и в очень молодом возрасте, хотя, конечно, и родители-биологи тоже способствовали этому.
Студенческая жизнь Тамары Васильевны прошла в ЛГУ. Она решила заниматься наукой более углубленно, изучать теорию, тогда как ее родители тяготели к практике и сельскохозяйственной науке. Ее всегда влекла наука — и в раннем детстве, и в годы блокады. Школу она окончила с медалью. Тамара Васильевна выбрала профессию осознанно и в очень молодом возрасте, хотя, конечно, и родители-биологи тоже способствовали этому.
«В послевоенные годы руководство поддерживало развитие науки — истощенная войной, но воодушевленная победой страна нуждалась в молодых ученых, в развитии технологий производства и совершенствовании аграрного сектора, умы всячески подкармливали. Будущее за знаниями и наукой», − говорит Тамара Васильевна.
Война и следующая за ней победа, безусловно, оказали огромное влияние на систему образования. Люди восстанавливали духовные и физические силы, всем хотелось мира. Наверстать упущенное время, развивать страну — вот мысли, которыми жили сверстники Тамары Васильевны Чирковой. Они старались оставить войну в прошлом, не возвращаться к ней ни в разговорах, ни в мыслях, смотреть в будущее и работать на благо мира.
Дарья Новикова
Война и следующая за ней победа, безусловно, оказали огромное влияние на систему образования. Люди восстанавливали духовные и физические силы, всем хотелось мира. Наверстать упущенное время, развивать страну — вот мысли, которыми жили сверстники Тамары Васильевны Чирковой. Они старались оставить войну в прошлом, не возвращаться к ней ни в разговорах, ни в мыслях, смотреть в будущее и работать на благо мира.
Дарья Новикова