Дневники победителя
Воспоминания Ильина Бориса Александровича
22 июня в России отметят 73-ю годовщину начала Великой Отечественной войны. С каждым годом ветеранов, очевидцев этих страшных событий становится все меньше, и тем ценнее воспоминания, которые они оставили после себя. Не сухие сводки хроники из учебников истории, а живые свидетельства участников тех событий.
В этом году мне попались на глаза фронтовые дневники и мемуары моего деда — Бориса Адриановича Ильина. Они всегда лежали на видном месте, но как-то все не хватало времени заглянуть в них. Я начала читать и не смогла оторваться. Эти записи, сделанные от руки и напечатанные на машинке, позволили фактически пережить войну — вместе с мальчиком из чувашской деревни встретить первые известия о ней, пройти учебку и фронт. Деду было 20 лет…
1941 год
«…О начале войны мы узнали 22 июня. В Хормалы сообщили по телефону из Ибресь — радиотрансляции в селе не было, а газеты еще не поступили. Народ был настроен закончить войну месяца в три… Всем не терпелось услышать сообщения о наших первых победах, но через Ибреси до села доходили неутешительные вести, немцы продвигались вперед, не получая сокрушительного удара. В село пачками пошли повестки из военкомата. Начались прощальные пьянки, слышался плач женщин — мужики уходили в армию.
Прошло очень немного времени после начала войны, а немцы уже приближались к Москве, к Ленинграду. Мы беспокоились о Симе (брате). А он писал бодрые письма — пытался пойти в армию, но его не взяли. Помню его слова: «Немцы бомбят Ленинград, но ленинградцы не унывают, загорают у стен Петропавловской крепости…»
Прошло очень немного времени после начала войны, а немцы уже приближались к Москве, к Ленинграду. Мы беспокоились о Симе (брате). А он писал бодрые письма — пытался пойти в армию, но его не взяли. Помню его слова: «Немцы бомбят Ленинград, но ленинградцы не унывают, загорают у стен Петропавловской крепости…»
Глядя на своих друзей-товарищей, уходящих в военные училища, в армию, я тоже рвался туда же. Причем меня сильно привлекала служба в военно-морском флоте, и я как-то написал письмо наркому военно-морского флота адмиралу Кузнецову с просьбой принять меня на службу. Письмо переслали в наш военкомат; меня вызвали и сказали, чтобы я подождал немного.
В осенние дни 1941 года у нас проводилась большая работа по сбору теплых вещей для красноармейцев на фронте — варежки, шерстяные носки и так далее. Причем варежки вязались особые — с отдельным указательным пальцем, чтобы можно было нажимать на спусковой крючок".
В осенние дни 1941 года у нас проводилась большая работа по сбору теплых вещей для красноармейцев на фронте — варежки, шерстяные носки и так далее. Причем варежки вязались особые — с отдельным указательным пальцем, чтобы можно было нажимать на спусковой крючок".
1942 год
«30 июня нам вручили аттестаты об окончании средней школы. Наверное, в тот же вечер устраивали прощальный выпускной «бал». Помню, только-только у нас в селе стал известен фокстрот, а танцевать никто не умел. Токарев показал нам, как его танцуют. Сначала один, а потом с Тонькой Тимуковой. Тут еще один вопрос возник — а под какую музыку танцуется фокстрот?
Опять Токарев выручил: сказал, что можно под «Катюшу». Гармонист выдал «Катюшу», и мы пустились в танец. Летом немцы здорово продвинулись вперед, а осенью подошли к самому Сталинграду. Все наши ребята, попавшие туда, там и остались.